Шехтель
  

Академическая традиция в постройках Шехтеля 1903-1909 гг.

В бесплотной графичности построек зодчего есть утонченность и хрупкость, элегантность, лиризм, словом, боязнь "американизации" и бездушия, бесчеловечности "машинной цивилизации". В них налицо апология духовных ценностей и "бесполезной" красоты. Это роднит сооружения Шехтеля, при всей их видимой урбанистичности, с элегичностью и мечтательностью художников "Мира искусства", В. Э. Борисова-Мусатова, с ретроспективизмом.

И все-таки при всей внутренней сложности творчества Шехтель был во главе тех, чьи мысли и талант непосредственно участвовали в создании новой Москвы, города первых в России "небоскребов", переживавшего в начале XX века строительный бум.

В. Брюсов, восхищенный и подавленный видением нового урбанистического "сегодня". Не сооружения ли Шехтеля навеяли эти строки?

Академическая традиция в постройках Шехтеля 1903-1909 гг. была

как-будто отброшена, преодолена. Кажется, торжествует новая архитектура - светлая, не имевшая прообразов в прошлом, "современная", лишенная атрибутов дворцовости, демократичная и рациональная по формам. Но торжество оказалось недолгим и непрочным.

Зодчего, бывшего на протяжении двух десятилетий одним из пионеров нового движения, не миновала волна подражательности, захлестнувшая

в 1904-1906 гг. петербургскую школу, а накануне первой мировой войны распространившаяся и на московскую.

Поворот, происшедший в творчестве Шехтеля в 1910-е годы, обернулся для зодчего творческой трагедией. И хотя семена, посеянные им, упали в Москве на благодатную почву и дали, зримые плоды еще в дореволюционные годы, Шехтель не смог пойти дальше. Ряд проектов 'зодчего 1909-1914 гг. еще сохраняет авангардную роль, подкупая оригинальностью, новизной и художественным совершенством. Но творчество последних предреволюционных и первых послереволюционных лет отражает его растерянность. Особенно угнетали Шехтеля участившиеся с 1914 г. обвинения в космополитизме. Не в меру ретивые "патриоты" в шовинистическом угаре первой мировой войны объявили модерн "нашествием немецкой пошлости".