Шехтель
  

Особняки 1890-х годов

Кабинет поражает чисто средневековой многодельностью предметов. Шехтель упивается красотой каждого из них, еще и еще раз демонстрируя богатство фантазии, виртуозное мастерство и неповторимое разнообразие форм, узоров, орнаментов, Химеры, маски, чудовища, карлик, наконец, персонажи панно создают такое осязаемое чувство заселенности интерьера загадочными сверхъестественными существами, что в нем не остается места для отягченного повседневными заботами человека в пиджаке.

Небольшие комнаты устремлены вверх (их высота почти в 4 раза превосходит ширину). Словно желая оторваться от земли, тянутся ввысь узкие панно, помещенные в раму со стрельчатым завершением, ажурная башенка письменного стола, стрельчатые венчания филенок деревянных панелей, стрельчатая аркатура балюстрады, ведущей на хоры лестницы. Наверху - чудесное царство мудрости и красоты: книжные шкафы и волшебная живопись Врубеля. Внизу - погруженное в сумрак тесное пространство, мрачный тон деревянных панелей, темный провал камина, уродливые химеры, кариатиды, едкая усмешка скульптурной фигурки карлика, присевшего у подножья лестницы, зловещие маски на шестах и выступах панелей. Противопоставление этих двух миров олицетворяет противоборство света и тьмы, поиски выхода, душевную напряженность, которыми пронизан образ произведения.

В других особняках 1890-х годов - М. С. Кузнецова по 1-й Мещанской

ул. (проспект Мира), Ф. О. Шехтеля в Ермолаевском пер. (ул. Жолтовского) - зодчий все дальше уходит от вдохновляющего его прототипа - английской готики. О ней напоминают лишь форма квадратных окон и характерный силуэт щипцов фронтонов. Упрощая композицию, укрупняя и схематизируя детали, сдержанно применяя декор, зодчий постепенно преодолевает привычку использовать формы архитектуры прошлого.

В этих сооружениях, как и в особняке Морозовой на Спиридоновке, забота об уюте и комфорте неотделима от заботы о создании прекрасной среды. В них все для человека, но не для затерявшегося в вещах и поглощенного ими человека второй половины прошлого века, а для интеллигента рубежа веков, которому не чуждо ничто человеческое: высокие порывы духа, размышления, мечтательность, наслаждение красотой, умение ценить комфорт.